Вечер, когда Росалия пела канте аланте в Tablao de Carmen
Тур LUX Росалии только что завершился в Майами — 57 концертов в семнадцати странах Европы, Северной и Южной Америки. Это третий раз, когда она объезжает мир в таком масштабе: первый был с El Mal Querer, второй — с Motomami.
Десятью годами раньше она пела двадцать минут в таблао фламенко внутри воссозданной андалусской деревни в Барселоне — перед тридцатью пятью зрителями, купившими билет за пятнадцать евро. В зале сидел человек, который потом спродюсирует El Mal Querer.
La Rouge, бар в Равале
Всё началось в одном из многочисленных баров Барселоны, где можно услышать живое фламенко вблизи. Точнее — в баре La Rouge на углу улицы в Равале, где фламенко играют до сих пор. Туда пришла петь совсем юная Росалия. И туда же попал Августин де Босе.
Он помнит почти пустой зал и четырёх девушек, уже, по его словам, безумно влюблённых в кантаору. Августину — в то время менеджеру танцора Эль Йийо — понравилось, как она поёт. Но уверенность, что перед ним человек, который сделает что-то большое, пришла позже, когда он с ней заговорил.
«Меня поразило, какое у неё присутствие и насколько она была обаятельна. Ты видел очень уверенного человека с огромным видением — из тех, кому веришь», — вспоминает он. «Мне было совершенно ясно, что она станет звездой».
То же самое произошло с Мимо Агуэро, директором Tablao de Carmen, когда она услышала её пение. Росалия попала к ней через буклет фестиваля: внимание привлекли и фотография, и подпись рядом — «современный голос старинного фламенко». Поэтому, когда Августин предложил послушать её в Паранинфо Барселонского университета, она не раздумывала.
Росалия спела La hija de Juan Simón и другие популярные фламенковые копла, которые позже вошли в её первый альбом Los Ángeles. «Я хочу это в таблао», — сказала себе Мимо. Ей стоит отдать должное: она разглядела редкий талант тогда, когда его видели не все — и когда его даже критиковали.
«Mimo, a tope»: ужин в La Fonda
Вскоре после этого, побывав в Tablao Cordobés, они поужинали втроём в ресторане La Fonda. Августин помнит, что забирал её из мэрии, где она пела для Ады Колау, тогдашнего мэра Барселоны. Он рассказал ей, что мэр не переставала плакать. Росалия не понимала почему.
«Она была очень скромной, очень бесхитростной — чувствовалось, что она думает: я этого не заслуживаю».
Именно за тем ужином Мимо предложила Росалии выступить в Tablao de Carmen. «Она была очаровательной, открытой и собранной», — вспоминает она сегодня. «Не пила, только травяной чай. Она была driven, как говорят по-английски: человек с целью. Ты видел сосредоточенность во взгляде, полный фокус; когда она говорила о концерте, уже думала, как его сделать. Меня забавляло, что на всё она отвечала: „Mimo, a tope“. А я думала: она должна прийти, пока не стала знаменитой».
Для Росалии это, вероятно, была одна из первых сбывшихся мечтаний. По крайней мере, так это восприняли её родители. Они рассказали Мимо и Августину, что подростком, когда она начала учиться фламенковому пению, она просила родителей отвезти её в Tablao de Carmen. «В то место наверху», — говорила Пилар, её мать.
Просила по совету Чики де ла Линеа, своего многолетнего преподавателя пения, который убеждал её ходить в таблао в Испанской деревне слушать Хуанеке, тогдашнего ведущего певца труппы. Чего Росалия не могла представить — так это того, что годы спустя тот же Хуанеке признает её пение и скажет Августину: «Слушай, скажу тебе одну вещь. Все критикуют эту девчонку, но вот она петь умеет».
14 мая 2016 года: двадцать минут канте аланте
Дата — 14 мая 2016 года. Вторая часть второго вечернего представления была отдана её пению, аккомпанировал гитарист Альфредо Лагос. Продано тридцать пять билетов по пятнадцать евро, плюс приглашённые, плюс обычная публика таблао.
Она пела канте аланте — фламенковое пение как главный голос, а не как аккомпанемент танцору. Хондо и классический репертуар: кантиньяс, милонга и булериас, среди прочих пало, которыми она уже владела. Около двадцати минут.
«Это был один из тех моментов, когда наступает тишина и не слышно даже мухи», — вспоминает Мимо. Как свидетельствует Августин, это был один из последних раз, когда её можно было увидеть так — в зале такого размера, на таком расстоянии.
В тот вечер из любопытства пришёл ещё один человек: Эль Гинчо, продюсер, который потом свяжется с ней, чтобы работать вместе. Из этой встречи родился El Mal Querer.
Месяц спустя вышел трек Antes de morirme с C. Tangana, открывший её гораздо более широкой публике. В феврале 2017-го появился первый альбом, Los Ángeles. Она принесла его в подарок в таблао и зашла попрощаться перед переездом в Мадрид. Когда в ноябре 2018 года Мимо пригласила её на праздник тридцатилетия таблао, та ответила, что не может: она уезжала на Latin Grammy. El Mal Querer был номинирован. Остальное — уже история испанской музыки.
От фламенко до Berghain: что дала ей Барселона
Мимо и Августин не сомневались, что она будет значить много. Но ни один из них не предвидел поворотов, которые она сделает потом.
Августин помнит, как альбом El Mal Querer приняли в мире фламенко. Он вызвал возражения по поводу того, что считается ортодоксальным. Но одна известная профильная журналистка признала: «Росалия приносит нам много денег, она интернационализирует фламенко». То же самое он наблюдает в собственной французской семье, которая, открыв для себя её музыку, спрашивает его: а ты знаешь, кто такой Камарон? Обожаю.
Мимо тоже этого не предвидела. «Я думала, она останется во фламенко, я не представляла себе Berghain», — говорит она. Она была среди немногих приглашённых на listening party альбома LUX в MNAC, Национальном музее искусства Каталонии. «Это было впечатляюще — у неё очень хороший вкус».
Как бы далеко она ни зашла, всё, что она пережила в той смешанной Барселоне, сформировало артистку без границ и шаблонов. Журналистка Марисель Чаваррия собрала этот коктейль в книге Rosalía. Por ahí por Barcelona, название которой взято из строчки её песни Reliquia. В книге эта история рассказана. Газета El Periódico de Catalunya тоже посвящает несколько строк нашему таблао как одному из значимых мест её первых лет. А французская газета Les Jours помещает нас на карту той Барселоны, в которой Росалия научилась дерзости, о которой поёт.
Мы гордимся тем, что дали ей это пространство и услышали вблизи один из таких голосов на наших досках. Словами Мимо: «Нам очень повезло, что Росалия существует. Это плюс для планеты».
